Актуальные проблемы рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей – анализ судебной практики Ростовского областного суда (статья заместителя прокурора области старшего советника юстиции Кебекова Т.М.)

20.01.2005
Более десяти лет значительная часть уголовных дел рассматривается в Ростовском областном суде с участием присяжных заседателей. И все эти годы среди профессиональных юристов не прекращаются споры о том, что же такое суд присяжных – демократическая форма правосудия, при которой независимые граждане определяют участь подсудимых по итогам состязательных процессов, или пример необдуманного подхода к борьбе с преступностью, когда эмоции и личные симпатии берут верх над тщательным анализом событий и сопоставлением фактов?

Сторонники и противники суда с участием присяжных заседателей приводят многочисленные доводы «за» и «против», используя в качестве примеров результаты рассмотрения конкретных уголовных дел.

Согласно статистическим данным, начиная с 1996 года, число поступивших в Ростовский областной суд дел с ходатайством обвиняемых о рассмотрении их судом присяжных остается стабильно высоким (в среднем 30,2 % дел). При этом за последние годы значительно уменьшилось количество дел, по которым в стадии предварительного слушания обвиняемые отказались поддержать ранее заявленное ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей.

Из года в год растет число лиц, оправданных присяжными заседателями. Если в 1999 году на основании вердикта присяжных было оправдано 14,4 % подсудимых из числа лиц, уголовные дела в отношении которых рассматривались с участием присяжных заседателей, то в дальнейшем количество оправданных увеличилось (в 2000 году – 15,3 %, 2001 – 31,1 %, 2002 – 16,6 %, 2003 – 36,9 %, в первом полугодии 2004 года – 23,8 %).

Во многих случаях причинами вынесения таких вердиктов явились: недостаточность доказательств, собранных в ходе предварительного расследования; проблемы, обусловленные длительным промежутком времени, прошедшим от момента совершения преступления до рассмотрения дела в суде; выполнение не всех возможных следственных действий по закреплению доказательств; изменение подсудимыми и свидетелями показаний в суде; исключение важных доказательств следствия как недопустимых.

Обращает на себя внимание еще одно обстоятельство. Анализ уголовных дел, рассмотренных Ростовским областным судом с участием присяжных заседателей только в первом полугодии 2004 года, показал, что если на стадии предварительного расследования 66,7 % подозреваемых и обвиняемых признавали свое участие в совершении преступлений, то в процессе рассмотрения дел в суде только 6,7 % из них подтвердили свою причастность к преступлениям. Остальные по различным причинам заявили о своей невиновности и отказались от ранее данных признательных показаний.

Практика показывает, что одно и то же дело может служить аргументом как в пользу суда присяжных, так и против данной формы отправления правосудия.

В декабре 2002 года – начале января 2003 года в Ростовском областном суде с участием коллегии присяжных заседателей было рассмотрено уголовное дело Калашникова В.В. и братьев Лопатиных А.В. и Н.В.

Подсудимые обвинялись в том, что они, создав весной 2001 года устойчивую вооруженную группу (банду), вместе с лицами, дело в отношении которых выделено в отдельное производство, совершили в марте – мае того же года несколько разбойных нападений на граждан.

Участники банды действовали нагло и жестоко. Врываясь в дома потерпевших, они, ничего не требуя, сразу же избивали проживавших там мужчин и делали это до тех пор, пока хозяева не начинали просить о пощаде. Последующее завладение имуществом на глазах запуганных и морально сломленных потерпевших труда не представляло.

При рассмотрении данного уголовного дела в суде проявились все многочисленные проблемы, присущие такой форме судопроизводства, как суд присяжных. Это и несовершенство уголовно-процессуального законодательства, его противоречивость и возможность неоднозначного толкования. Это проблемы оценки доказательств с точки зрения их допустимости, возникающие вследствие того, что только профессиональный судья решает, разрешить ли сторонам представить коллегии присяжных доказательства или исключить их из дела как недопустимые. Наконец, это и парадоксальность вердикта, вынесенного присяжными заседателями, причем в данном случае это коснулось не только содержания вердикта, но и самого процесса его вынесения, когда возникла ситуация, не прописанная в законе.

Предварительное следствие по уголовному делу начиналось с расследования отдельных, первоначально не связанных между собой эпизодов разбойных нападений. Следователи, в производстве которых находились пока еще разрозненные уголовные дела, явно не предполагали, что через два года соединенные материалы дела будут представлены на рассмотрение суду с участием присяжных заседателей, в котором процедура проверки доказательств на их допустимость несколько иная, осуществляемая в отсутствие присяжных заседателей.

Подсудимые Калашников и братья Лопатины практически по всем эпизодам предъявленного обвинения своей вины не признавали. Пожелав дать показания в конце судебного следствия, они совместно со своими защитниками в ходе судебного следствия заявили многочисленные ходатайства о признании недопустимыми доказательств, которые могли свидетельствовать об их виновности. Когда началась проверка протоколов следственных действий, сразу стало ясно, что большинство ходатайств не являются безосновательными.

Элементарные ошибки, которые были допущены при проведении расследования (отсутствие даты на протоколе; отсутствие подписи лица, производившего следственные действия; неполное описание изъятых вещественных доказательств), привели к тому, что на протяжении трех недель в суд вызывались для допросов так называемые «свидетели по процессуальным вопросам» – следователи, оперативные работники милиции, понятые. Их допросы, как того требует закон, происходили в отсутствие присяжных заседателей. Коллегия присяжных в это время фактически не работала, поскольку дальнейший ход судебного заседания зависел от разрешения процессуальных вопросов допустимости доказательств.

В результате такие важные доказательства обвинения, как явки с повинной, данные братьями Лопатиными, были признаны судьей полученными с нарушением закона, и их оглашение стало невозможным. Коллегия присяжных заседателей уменьшилась на три человека, которые по разным причинам не захотели постоянно являться в суд только для того, чтобы услышать о переносе заседания на более позднее время. Прозвучавшее со стороны судьи разъяснение, что из-за этого возможен срыв процесса, с напоминанием о данной перед началом заседания присяге и гражданском долге, частью присяжных было воспринято как пустые слова.

Заседание удалось продолжить только благодаря положениям нового Уголовно-процессуального кодекса РФ, позволяющим выбирать более двух запасных присяжных заседателей, что и было сделано при формировании скамьи присяжных.

Однако предугадать заранее, сколько потребуется запасных присяжных, в каждом конкретном случае просто невозможно. Нормальный ход процесса зачастую может быть прерван безапелляционным и безответственным заявлением типа «больше не хочу» со стороны присяжного либо просто неявкой в суд. И в этом еще одна серьезная проблема данной формы судопроизводства. Возможность подвергнуть присяжного денежному взысканию за неявку в суд без уважительной причины эту проблему не решает.

Когда доказательства обвинения были представлены присяжным в полном объеме, со стороны защиты было заявлено о наличии у братьев Лопатиных алиби на день одного из разбойных нападений, происшедших в г. Ростове-на-Дону.

Подсудимые стали утверждать, что 23 марта 2001 года (в день нападения) они, коренные жители г. Таганрога, из своего родного города никуда не уезжали, а посещали с друзьями сауну. Друзья же стоят под дверью зала судебных заседаний и готовы подтвердить алиби. Более того, ими будут представлены фотографии, имеющие отображение даты и запечатлевшие данное событие.

Ходатайство стороны защиты о допросе дополнительного свидетеля и о демонстрации присяжным фотографии было удовлетворено. Коллегия услышала довольно убедительный рассказ свидетеля защиты о том, как братья Лопатины провели вечер 23 марта 2001 года, почему почти два года все молчали о наличии алиби и почему, при наличии фотографий, в суд нельзя представить ни фотоаппарат, ни фотопленку.

Когда же стороной обвинения было заявлено ходатайство о необходимости проведения судебно-фотографической экспертизы на предмет установления признаков фотомонтажа, то выяснилось, что экспертные учреждения Ростовской области специалистов подобного профиля не имеют. Проведение же экспертизы в ЭКУ ГУВД г. Москвы заняло бы не одну неделю и привело бы к роспуску коллегии присяжных. При этом на допустимость показаний свидетелей «алиби» результаты экспертизы повлиять не могли, так как о том, правдивы ли показания или нет, должны судить присяжные, а о «фотодокументах», в случае установления признаков монтажа, новая коллегия присяжных просто не узнала бы.

Одним из главных свидетелей обвинения в процессе являлся двоюродный брат Лопатиных, некто Поздний. Будучи жителем г. Таганрога, он, как посчитало следствие, невольно навел членов банды на квартиру богатого предпринимателя, и поэтому обстоятельства разбойного нападения от него не скрывались. В ходе допроса на предварительном следствии, видимо, понимая шаткость своего положения в качестве свидетеля, Поздний дал столь подробные и убедительные показания, что сомнений в виновности Лопатиных не оставалось. Однако вызвать данного свидетеля для допроса в судебное заседание не удалось. По месту жительства он уже длительное время не проживал, а объявленное судьей решение о принудительном приводе его вызвало столь ироническую усмешку на лицах обвиняемых, что сразу стало ясно – доставить этого свидетеля в суд не удастся. Оглашение же перед присяжными заседателями показаний свидетеля, данных в ходе предварительного расследования дела, явно не оказывает на них того эмоционального доказательственного воздействия, как непосредственное выступление свидетеля в ходе судебного заседания.

Любой процесс с участием присяжных заседателей, каким бы трудным и долгим он не был, всегда завершается удалением коллегии в совещательную комнату, где, отвечая на сформулированные в вердикте вопросы, присяжные подводят итог заседания.

Так происходило и при рассмотрении дела по обвинению Калашникова и Лопатиных. Совещание присяжных длилось не один час, и к окончанию рабочего времени вердикт еще не был готов. Когда же судья объявил перерыв до следующего дня, произошло событие, аналогов которому Ростовский областной суд не знал. Один из присяжных заседателей заявил, что берет самоотвод и в судебное заседание больше не явится. Выяснение причин такого поведения присяжного неизбежно привело бы к нарушению тайны совещательной комнаты и, как следствие, роспуску коллегии. Никакие аргументы председательствующего судьи о необходимости завершить работу присяжного, как того требует закон, воздействия не имели.

В судебном заседании, о котором идет речь, была возможность заменить данного присяжного последним запасным, что и было сделано. А если бы такой возможности не было? Процессы с участием присяжных бывают очень продолжительными. Рассмотрение дела связано не только с большими материальными затратами на оплату их труда. Для обеспечения нормального хода заседания привлекаются другие службы. В суд приезжают свидетели и потерпевшие из самых отдаленных районов области, из других регионов. Нельзя забывать и о подсудимых, которые содержатся и ждут решения своей участи в камерах следственных изоляторов.

На практике может случиться так, что заседание в последний момент срывается из-за одного человека. И произойдет это только потому, что такой человек не признает закон и не понимает или не хочет понять всю меру гражданской ответственности, которую он берет на себя, давая клятву присяжного заседателя.

Закон же пока перед такой ситуацией бессилен.

И последнее, на чем хотелось бы остановить внимание при рассмотрении данного дела. На основании доказательств, представленных следствием и допущенных к исследованию с участием присяжных по делу Калашникова и Лопатиных, коллегия присяжных заседателей вынесла обвинительный вердикт. Данное решение имеет для всех участников процесса обязательную силу. Но если попытаться осмыслить вердикт с точки зрения голосования присяжных по поставленным вопросам, понять его логику, то возникают вопросы, ответы на которые мы никогда не узнаем.

Почему, практически единогласно признав доказанным участие Лопатина Никиты в совершаемых бандой нападениях, присяжные заседатели только с перевесом в один голос признали его виновным в совершении разбоев? Ведь участие в банде в данном случае может быть только производным от участия в разбойных нападениях, да, собственно говоря, и доказывается совокупностью этих нападений.

Почему при голосовании по вопросу доказанности участия в разбое, произошедшем в г. Таганроге, виновность Калашникова была признана установленной с перевесом только в один голос? И это несмотря на то, что у Калашникова в ходе обыска были обнаружены вещи, похищенные у потерпевшего, а сам потерпевший в судебном заседании уверенно опознал его как участника преступления!

С точки зрения профессионального юриста все это необъяснимо. И мы можем только недоумевать по поводу решений, зачастую принимаемых присяжными.

В итоге суд, исходя из обстоятельств, признанных доказанными вердиктом присяжных заседателей, приговорил Калашникова и Лопатиных к длительным срокам лишения свободы.

Еще один пример. В августе 2003 года определением Верховного Суда Российской Федерации в законную силу вступил обвинительный приговор Ростовского областного суда, вынесенный с участием присяжных заседателей в отношении Донченко, Склярова, Божко, Цьовы, Бочкарева, Мороха, Ивченко, Смиловенко и Каплунова. Указанные лица были признаны виновными и приговорены к различным мерам наказания за совершение нескольких умышленных убийств, хищения огнестрельного оружия и боеприпасов.

История этого уголовного дела началась еще в далеком 1993 году, когда в правоохранительные органы г. Ростова-на-Дону с заявлением о пропаже брата, Аркадия Чан Сан Яна, обратилась жительница г. Калининграда Кожевникова.

Чан Сан Ян был довольно успешным предпринимателем, занимался скупкой и перепродажей автомобилей. Летом 1993 года он вместе со своим знакомым Молдовановым выехали в г. Ростов-на-Дону с целью получения расчета за поставленные автомобили от своего делового партнера – президента фирмы "Практика" Донченко. В Калининград они не вернулись, а предпринятые родственниками меры по их розыску результатов не дали.

По факту пропажи Чан Сан Яна и Молдованова было возбуждено уголовное дело. Естественно, одним из первых был допрошен Донченко, который заявил, что гости из Калининграда получили на руки полный расчет за машины, отдохнули на левом берегу Дона, после чего он со своими друзьями отвезли их на железнодорожный вокзал, откуда Чан Сан Ян с Молдовановым должны были уехать на поезде московского направления. Что с ними стало в дальнейшем, ему не известно. Эти показания подтвердили сотрудники фирмы "Практика" Ивченко, Божко, Морох, Смиловенко.

Круг поисков пропавших охватил огромную территорию от Ростова-на-Дону до Калининграда. Поскольку усилия по проведению следственных и оперативных мероприятий были тщетны, уголовное дело было приостановлено.

А в самом конце декабря 1994 г. в г. Ростове-на-Дону на ул. Просвещения происходит преступление, громкое даже для того неспокойного времени. Двое неизвестных из автоматов расстреляли автомобиль "Джип", за рулем которого находился Иманоли, больше известный в определенных кругах под кличкой "Полузверь". Иманоли удалось спастись, но двое его спутников были убиты.

Декабрьское покушение на Иманоли было уже далеко не первым, врагов у "Полузверя" хватало. Следствием было установлено, что в ходе одного из конфликтов с так называемыми "сельмашевцами", возглавляемыми Иманоли, сильно пострадал некто Смиловенко. Затаив обиду, он решил отомстить. Но физически крепкий Иманоли, постоянно находившийся в окружении своих друзей, шансов для этого оставлял немного, и тогда Смиловенко вместе со своим знакомым Каплуновым решили уравнять силы. 13 марта 1994 года в районе Военведа они совершили нападение на войсковой наряд, в ходе которого завладели двумя автоматами Калашникова и большим количеством боеприпасов к ним. Из этих автоматов через девять месяцев Каплунов и Смиловенко и расстреляли автомобиль "Джип" на ул. Просвещения.

Именно в ходе расследования данного дела выяснилась причастность Смиловенко к исчезновению калининградских предпринимателей летом 1993 года.

Не желая возвращать довольно значительную сумму денег за приобретенные иномарки, Донченко организовал убийство Чан Сан Яна и Молдованова. Непосредственными исполнителями преступления, помимо Смиловенко, были уже упоминавшиеся Ивченко, Божко, Морох, а также их друзья и знакомые – Цьова, Скляров и Бочкарев. Большинство из указанных лиц в 1993 году являлись свидетелями (точнее лжесвидетелями) по делу о пропаже Чан Сан Яна и Молдованова. И только трагические события зимы 1994 года позволили установить истину.

Первый раз уголовное дело слушалось в Ростовском областном суде в 1998 году. Подсудимые заявили ходатайство о рассмотрении дела с участием коллегии присяжных заседателей. Процесс длился не один месяц. При его завершении, уже на стадии прений, произошел беспрецедентный случай в истории суда. Подсудимый Цьова спровоцировал конфликт со своим защитником. Адвокат (теперь уже бывший), в нарушение всех законов и этических норм, просто покинул зал судебного заседания. Председательствующим судьей были приняты меры для разрешения ситуации, не прописанной ни в одном законе. Судебное заседание было окончено, и присяжные после длительного совещания вынесли обвинительный вердикт.

Основанный на нем приговор подсудимые обжаловали в Верховный Суд РФ. Из всех многочисленных доводов жалоб кассационная палата Верховного Суда РФ фактически остановилась на одном. Её определением поведение адвоката Цьовы было признано нарушением права на защиту, приговор отменен, а дело возвращено на новое судебное рассмотрение.

В 2000 году состоялось повторное рассмотрение дела. И вновь коллегия присяжных заседателей в своем вердикте пришла к выводу о доказанности вины подсудимых. Вновь был постановлен обвинительный приговор, и дело с кассационными жалобами опять было направлено в Верховный Суд РФ.

Определением кассационной инстанции повторный обвинительный приговор был отменен, дело возвращено на новое рассмотрение в областной суд.

В феврале 2002 года пятая коллегия присяжных заседателей (две коллегии за время рассмотрения дела в суде по разным причинам были распущены) приступила к исследованию доказательств.

За те годы, пока шли предварительное следствие и судебные разбирательства, многое изменилось. Были приняты новые уголовный и уголовно-процессуальный кодексы. По целому ряду вопросов изменилась судебная практика. Доказательства, еще недавно считавшиеся незыблемыми, признавались недопустимыми, и их использование в процессе становилось невозможным. Обвиняемые и их адвокаты знали фактически наизусть материалы дела, все сильные и слабые стороны обвинения. Большинство из тех, кто находились на скамье подсудимых, уже полностью отрицали свою вину. Свидетели и потерпевшие не скрывали своего недовольства необходимостью в очередной раз давать фактически одни и те же показания, крайне неохотно приходили в суд, а зачастую и просто игнорировали повестки с вызовами на заседания.

В третий раз вердикт коллегии присяжных прозвучал в июне 2002 года. В третий раз вина обвиняемых была признана доказанной. И в третий раз Верховному Суду РФ предстояло принять решение о законности приговора.

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ было вынесено более года спустя после провозглашения приговора. Вызвано это было тем, что в Верховный Суд РФ поступили заявления семи присяжных заседателей по данному делу, в которых утверждалось, что вердикт по делу был вынесен с нарушениями, результаты голосования искажены, а также содержались указания на нарушения закона со стороны председательствующего судьи. Уголовное дело было возвращено в областной суд для проверки доводов заявителей.

В феврале 2003 года к заместителю председателя Ростовского областного суда обратился один из присяжных, который сообщил, что на его имя пришло уведомление из Верховного Суда РФ о получении его письма. На самом деле, никаких писем он не писал. Вместе с тем, его подпись, как и другие подписи бывших присяжных, заверена. В объяснении присяжного содержалась информация о том, что летом 2002 года, после окончания суда, к нему обратился один из бывших присяжных с предложением подать апелляцию и оспорить решение суда.

Это позволяет сделать вывод о том, что после вынесения судебного решения на присяжных было оказано воздействие с целью опорочить их решение и действия судьи.

Кроме того, в ходе рассмотрения данного дела в суде была предпринята попытка незаконного воздействия на старшину присяжных. По данному факту возбуждено дело, которое расследуется прокуратурой Кировского района г. Ростова-на-Дону.

Подобные случаи не единичны. Так, например, после окончания рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей в отношении Ли и других в прокуратуру Ростовской области обратился с заявлением бывший присяжный заседатель по делу. Он указывал, что перед принятием решения на него было оказано прямое воздействие со стороны неизвестных ему лиц, которые требовали, чтобы присяжный голосовал за вынесение оправдательного вердикта. Опасаясь за свою жизнь, он был вынужден подчиниться данным требованиям. По заявлению присяжного заседателя также возбуждено уголовное дело, следствие по которому ведется прокуратурой Советского района г. Ростова-на-Дону.

В конечном итоге решение Ростовского областного суда в отношении Каплунова, Смиловенко, Донченко и других вступило в законную силу.

Так, фактически через десять лет, восторжествовал один из основных принципов правосудия – неотвратимость наказания за содеянные преступления.

В этом процессе поставлена точка.

Проблемы остались.

Заместитель прокурора области
старший советник юстиции Т.М. Кебеков